«Ну, говорите скорее, сволочи, не томите.» — проворчал император.

«Значит так, хотят они 1 гривну и 1 кв. м сала — каждому! А конунг ихний, именем Олег, от себя лично желает прибить свои щит на вратах города. Вот и все.» После этих слов все замерли, ожидая pеакции императора. А уж он-то знал цену истинным непроходящими ценностям, и посему сказал: «Гривен я им напечатаю в Канаде сколько угодно, нехай князь и щит свой приколачивает, но вот сала я им даже на бутерброд не дам! Фигушки! Подданные империи этого не поймут и меня свергнут!»

Пока во дворце у базилевса шло совещание, простые граждане Византии столпились на крепостных стенах и с интересом разглядывали незнакомое войско. Среди этих граждан были и лазутчики императора, которые хитрыми вопросами выуживали из простодушных украинцев нужную информацию.

«Хлопцы, кто вы и откуда?» — кричали со стен.

«Я — Свенельд, из Жмеринки» — сказал здоровяк в рогатом шлеме и гулко ударил пудовым кулачищем себя в грудь. Бум-м-м-м-м!

«А я — Индульф, из Шепетовки!» — гордо добавил второй, и тоже гулко ударил Свенельда в грудь. Бум-м-м-м-м!

«У Свенельдушки октава повыше и звук почище.» — виновато оправдывался Индульф.

«А вон те, что за группа в полосатых купальниках?» — продолжали задавать вопросы хитрые царьградцы.

«А — а — а!» — презрительно махнул рукой Гуннар, из Чернигова, — «Это наемники, нищие духом люди, шпана! Никакого понятия об Идеи, сражаются за деньги. Тьфу!»

«Как же звать вас, люди добры?» — проявили интерес к наймитам, осажденные жители.

«Микола я, зi Стогкольму, пiдробиться пpiхал» — ответил по-шведски варяг.

«И много ли князь платит?»

«Нормально, — 20 копеек за скальп.»

«Фи, переходи на службу к императору! Будешь получать 25 копеек.»

«Не, не пойду! Ведь после завершения похода Олег обещал мне нечто большее, чем деньги. Свершиться то, к чему я стремился покидая свою бедную Швецию.»